Культурное наследие Сибири Электронное
научное
издание
Карта сайта
Поиск по сайту

О журнале | Номера журнала | Правила оформления статей




2015, № 2

Е.А. Коляскина

КУЛЬТУРА ПОВЕДЕНИЯ ДЕВУШЕК В РУССКИХ ДЕРЕВНЯХ АЛТАЯ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХIХ – ПЕРВОЙ ТРЕТИ ХХ ВЕКА

 

Проблема молодежи в русской традиции давно привлекает внимание исследователей. Предметом данной работы являются взаимоотношения в молодежном кругу и представления русских Алтая о нормах поведения девушки.

Во второй половине XIX – первой трети XX вв. знакомство молодежи на Алтае происходило на различных мероприятиях. В холодное время года по будням девушки собирались на «супрядки» – посиделки с рукоделием. Одна из них выпрашивала у матери или у родственницы избу, в которую приглашала своих подруг, сюда приходили и молодые люди. На праздники и в выходные дни устраивали совместные увеселительные мероприятия – «вечерки».В теплое время года молодежь всех этнографических групп русских Алтая собиралась по воскресным и праздничным дням у деревни. С Пасхи до Троицы водили хороводы «в круговую», «на полянке», «на лужке»; ходили «на тырло», «на швырок», «в улицу»1.Подобные собрания молодежи происходили как в Сибири, так и в Европейской России2.

Контакты молодежи находились под пристальным вниманием старшего поколения. Позиция общины отражалась в общественном мнении, которое довлело над каждым молодым человеком. Русская традиция определяла различия в системах поведения на молодежных «сборищах» в зависимости от девичьего или смешанного состава участников3. Чтобы избежать контроля со стороны взрослых, парни устраивали «откупные вечерки» – откупали дом, обычно у одинокой вдовы, за него платила продуктами, дровами и т.п.4

Регламентация поведение молодежи, прежде всего девушек, преследовала одну цель: обеспечить их будущую счастливую семейную жизнь. Это предполагало хорошую репутацию в деревенском обществе5. В случае известия о недостойном поведении дочери, кержаки могли ее наказать, в том числе с применением физической силы. Чалдоны осуждали бурное проявление эмоций девушкой прилюдно: «Я в деревне как-то сильно хохотала, а крестна моя услышала… маме передала, мне было от крестной, а от мамы еще больше: «Бесстыдница, так громко смеялась, что люди услышали». Кто если пожалуется, не дай Бог»6.

Казачки также дорожили скромностью.Считалось неприличным даже улыбаться при чужих людях, поэтому девушки танцевали со строгими лицами, «чтобы люди не подумали, что у них ветер в голове»7. Болтливость могла быть высмеяна в молодежном кругу частушкой: «Подружка моя, говорушка моя, мне с тобою говорить, голова моя болит»8. От недостойного поведения девушки могло пострадать и ее собственная репутация и репутация подруг9.

Нормы поведения молодежи различных группах имели отличия. В старожильческих семьях за взрослыми дочерьми устанавливали строгий надзор. Казаки не приветствовали слишком поздние гуляния девушек; отец мог наказать дочь за позднее возвращение домой с вечерок. Во многих кержацких семьях считали недопустимым посещение девушкой посиделок вместе с парнями. Подобные взгляды бытовали и у некоторых групп переселенцев10.

Изоляция девиц от контактов с мужчинами до замужества в русских селах напоминала систему теремного воспитания ХVІ–XVII вв. Скромность и стыдливость в отношениях с парнем вне молодежного круга являлись идеалом поведения девушки: «Тогда стеснялися, если с парнем встретят»; «Встречались тайно от родителей»; «Тогда не разглашали, стеснялись… Одна женщина рассказала, та вот с тем дружит, та вот с тем, я видела, они целовались… Ребята пошли, ей всю тыкву вырвали»11.

По сообщению М. Швецовой, у алтайских поляковгулять по улице девушкам с парнями считалось неприличным –это разрешалось только на полянке12. А. Новоселов писал что, несмотря на всю свободу взаимоотношений поляцкой молодежи, она«не выносила на улицу своих интимных отношений, хотя ни для кого не секрет, кто кому симпатизировал»13. У бухтарминцев вечерки устраивали только в течение рождественской недели и только днем; вечерами посиделок не было14.

Считалось дурным тоном парням в присутствии девушек употреблять матерные выражения15. О почтительном поведении казаков писал Г.Д. Гребенщиков: «Трезвы и чистоплотны… в присутствии девушки или женщины не сделают неприличного жеста и не скажут дурного слова, а на игрищах или вечерках называют девушек по имени и отчеству и по возможности на «Вы»16.Обратное описывалА. Новоселов среди поляков: «Нравы падают. Каждый парень считал дурным тоном прийти на полянку в трезвом виде, а пьянству сопутствовала отборная ругань. Девушкам оставалось делать вид, что они этого не заметили»17.

Общение в молодежной среде нельзя было назвать асексуальным. Праздничные зимние гуляния у многих этнокультурных групп русских Алтая могли сопровождаться совместными ночевками, а летние – продолжаться до зори. Большинство игр предусматривало разделение парней и девушек на пары; поцелуи и сидение на коленях во время игр не считалось предосудительным.Например, когда играли «в разлуку»: парни и девушки составляли пары; один из игравших, оставшийся без пары, должен был их догонять и «отбирать» девушку. Подобным образом играли «в горю». В игре «селезень и утица» парень должен был догнать понравившуюся ему девушку, поцеловать и встать с ней в пару. В 1920-е гг. появилась игра «комиссар»: девушки садились на колени к молодым людям, водящий задавал вопрос: «Мил к тебе комиссар?» В случае положительного ответа девушка дарила поцелуй партнеру, если нет – перебегала к другому18.

Поцелуями сопровождались пасхальные катания на качелях, катания с гор на Масленицу. Г.Д. Гребенщиков так описал развлечения на «катушках»: «Парни, садясь на свои саночки, выглядывают, кого бы из приятных девок пригласить. Девицы жмутся, прячут стыдливые улыбки в рукава, ломаются, а потом садятся, знают, что в конце катушки, парень получит плату за удовольствие крепким поцелуем»19. У поляков расходясь с полянки часто поздно вечером, некоторые парочки удалялись за село20.

Не слишком любезное обращение с молодым человеком со стороны девушки осуждалось. Излишняя скромность парня в отношениях с девушкой могла быть публично высмеяна, например частушкой: «Мой миленок как теленок, только сено выжимать. Проводил меня до дому, не посмел поцеловать»21. Примеры фривольного поведения в молодежном кругу приводятся исследователями и в других районах Сибири, и в России в целом22.

В системе норм поведения, регулировавшей взаимоотношения полов на молодежных посиделках большое место занимали традиции, связанные с постоянной парой. Было принято, чтобы парень провожал девушку до дома после гуляний. Оказывать знаки внимания сразу нескольким лицам противоположного пола считалось предосудительно, как и часто менять свою пару; это могло привести к драке23.

По свидетельству М. Швецовой, у поляков парень, выбрав себе подругу, с другими девушками не «заигрывал». Также поступала и девушка. Случаи расхождения и выбора себе другой пары были редки, но это не считалось предосудительным; нужно лишь было обязательно возвратить подарки потерпевшей стороне24.Пристыдить неверного ухажера девушки могли частушкой: «Раздайся народ, чтобы было видно. Изменщик идет, как ему не стыдно?»; «Ох миленький мой, не довольна я тобой, заболели мои ноженьки гоняться за тобой»; «Хорошо играете, лады перебираете, только тем не хорошо, много девок знаете»25.

Вопрос о степени вольности молодых людей на гуляниях в русской деревне остается открытым. Но совершенно определенно, что их поведение регулировалось общественным мнением и, соответственно, тем традициями, которые существовали в данной этнокультурной группе.

Какими бы фривольными ни были отношения в молодежном кругу, по представлениям большинства русских старожилов и переселенцев, девушка должна была сохранить свою «честь» до свадьбы. Сексуальная жизнь могла протекать лишь в рамках брака. В.А. Зверев считает, что это было характерно в целом для сибирских крестьян26.

Потеря невинности девушкой до брачной ночи (ритуально предписанной) являлась вызовом обществу, поскольку нарушала ритуальный сценарий жизни, соблюдение которого было гарантией благополучия социума27. Старообрядцы относились к этому строже всего.

Лексические единицы, употреблявшиеся в отношении целомудренной девушки, были наделены положительным смыслом: хорошая, добрая, честная, целая (ломать целку). Потерявшая невинность до свадьбы: нечестная, недобрая, плохая, шалава, ватланная [использованная – автор]28. Судя по материалу, собранному А.Н. Афанасьевым, представление о девственности/целостности было в целом характерно для общерусской традиции29.

В фольклоре алтайских поляков отразилась судьба девушки с плохой репутацией: «Уж ты, воля моя, ты волюшка! Довела ты девку до неволи, до неволи ты меня, до худой славы!Со худой-то славой я горюшко замыкала, вышла-то я млада не за ровнюшку, не за ровнюшку-то я вышла, мужа старого»30.

В случае обольщения и обмана девушки парнем, вина и позор в первую очередь ложились на девушку. Если девушку заподозрили в грехе, могли высмолить или вымазать дегтем ворота ее дома, завязать ей подол на голове и так пустить по улице, или привязать к кресту на кладбище. В случае позора девушки часто предпочитали уехать из села или даже покончить жизнь самоубийством31. М.Швецова отметила, что, несмотря на отсутствие у поляков надзора за отношениями молодежи, потеря целомудрия девушкой до брака случалась очень редко и чаще всего среди беспоповцев и самодуровцев, считавших законный брак блудом, а истинным браком сожитие по любви.

Единоверцы и представители поповских сект к внебрачным связям относились неодобрительно, и среди них эти связи почти не встречались и вызывали общее осуждение, хотя и менее строгое, чем у православных32. Замечание же С. Гуляева, что каменщики не выдавали дочерей замуж, и те вступали в «непозволительные связи, вели распутную жизнь»33, вероятно, относилось к сводному браку, распространенному у староверов, и не признаваемому властью.

Исключением являлись отношения молодежи у бергалов, которыев конце ХIХ в. поразили М. Швецову. Исследовательница написала, что в среде бергалов были девушки, занимавшиеся проституцией, что не мешало им в последствии выйти замуж. Так же лояльное отношение к добрачным связям было зафиксировано у самодуровцев, что было связано с религиозными воззрениями, запрещавшими церковные браки. Блуд они называли «птичьим грехом»34.Все же, подобное поведение девушки у большинства этнокультурных групп русских считалось предосудительным. Можно сослаться на мнение Т.А. Бернштам, что общество требовало от девушки сложной комбинации качеств: раскованного поведения внутри молодежной группы при незапятнанной репутации в глазах односельчан35.

Если невеста была нечестная, во время свадьбы выкусывали блин, могли одеть его на голову матери невесты. В Тогульском районе Алтайского края на ней рвали одежду. Тамбовские и вятские переселенцы ломали печную трубу в доме родителей невесты. Верили, что родителей опозоренной невесты от стыда могло парализовать36. Существовала практика надевать хомут на отца или мать невесты. Этот обычай заключал в себе элемент сравнения ее поступков с поведением животных.

Девственность считалась одним из главных достоинств невесты, поэтому подготовка к первой брачной ночи русскими Алтая строго регламентировалась. У каменщиков дружка перетрясал постель, перед тем как уложить молодых, «дабы чего не было подстроено». Двери в комнату молодых запирались и охранялись свахами37. Сведения о подобных традициях старожилов в середине ХIХ в. мы находим у С.И. Гуляева38.

Судя по воспоминаниям Г.Д. Гребенщикова, казаки и бергалы во второй половине ХIХ в. не менее щепетильно относились к сохранению невестой  невинности до брака: «Молодых замучат, не спустят с них глаз, пока не придет время, по приказу тысяцкого, запереть их в холодном амбаре, чтобы свахи и дружки и все опытные бабы лично убедились, что честною Ольга вышла замуж, чтобы Виктору Степанычу и Лизавете Петровне при всем честном народе поднести по полному стакану в чистых, в целеньких сосудах, а не в разбитых, не в загрязненных рюмочках, чтобы не опозорить их при всем честном народе»39.

Известно, что в начале ХХ в. у казаков сохранялась ритуальная демонстрация целомудрия невесты, но на нее смотрели «с условной точки зрения», придавая значение показной стороне. В обязанности дружки входила забота о предоставлении новобрачной средств, которые бы свидетельствовали перед глазами публики о ее невинности40.

Можно предположить, что в начале ХХ в. с преобладанием самостоятельного выбора брачного партнера у русских Алтая распространялось и более лояльное отношение к добрачной потере невинности, в особенности, если  виновником являлся сам жених, который потом и заботился о том, чтобы скрыть позор невесты от общества. Если же факт становился достоянием гласности, общество демонстрировало свое порицание41.

Таким образом, в основе норм поведения девушки в молодежном кругу у русских Алтая лежали восточнославянские и общерусские традиции. Репутации девушки придавалось большое значение. Старожилы отличались более строгим надзором за поведением молодежи. Раскованное поведение девушки должно было сочетаться со скромностью и непорочностью в глазах общественности.


Примечания

ПМА. 2001, 2003‒2006, Кытмановский, Бийский, Чарышский, Солтонский, Шелаболихинский, Тогульский районы АК; Герасимов Б.В долине реки Бухтармы // ЗСПЗСОРГО. – 1911. – Вып. 5. – С. 67; Гребенщиков Г.Д. Река Уба и убинские люди (литературно-этнографический очерк) [Электронный ресурс] // Русский писатель Георгий Дмитриевич Гребенщиков: [сайт].URL: http://grebensch.narod.ru(дата обращения: 25.06.2008); Зобнин Ф.Поездка на Алтай // ЖС. – 1897. – Вып. 3‒4. – С. 285; Мотузная В.И. Календарная обрядность русского населения Солонешенского района // Солонешенский район: Очерки истории и культуры. – Барнаул, 2004. – С. 305.

Бардина П.Е. Бардина П.Е. Быт русских сибиряков Томского края. – Томск : Изд-во ТГУ, 1995. – С. 24‒25; Болонев Ф.Ф. Приемы продуцирующей магии в свадебных и календарных обрядах русского населения Восточной Сибири // Общественный быт и культура русского населения Сибири. – Новосибирск, 1983. – С. 33; Золотова Т.Н. Русские календарные праздники в Западной Сибири (конец ХIХ–ХХ в.). – Омск : Издатель-Полиграфист, 2002. – С. 72‒98.

Громыко М.М. Традиционные нормы поведения и общения крестьян XIX в. – М. : Наука, 1986. – С. 261.

ПМА. 2001, 2003‒2006, Кытмановский, Бийский, Чарышский, Солтонский, Шелаболихинский, Тогульский районы АК; Шемонаихинский историко-краеведческий музей. Из неописанных фондов. Воспоминания о прошлом П. Медведева. ‒ С. 27.

Кабакова Г.И. Антропология женского тела в славянской традиции. – М. : Ладомир, 2001. – С. 145.

ПМА. 2005‒2006, Солтонский район АК, Шемонаихинский район ВКО.

7Гребенщиков Г.Д. Егоркина жизнь (автобиографическая повесть) [Электронный ресурс] // Русский писатель Георгий Дмитриевич Гребенщиков: [сайт].URL: http://grebensch.narod.ru(дата обращения: 25.06.2008); Гребенщиков Г.Д. Река Уба и убинские люди…

ПМА. 2006, Тогульский район АК.

Громыко М.М. Место сельской (территориальной, соседской) общины в социальном механизме формирования, хранения и изменения традиций // СЭ. – 1984. – № 5. – С. 75.

10 ПМА. 2005, Шелаболихинский район АК; Сафьянова А.В. Положение и роль женщины в семейном и общественном быту в русской деревне Алтайского края (вторая половина ХIХ–ХХ вв.) :дис. … канд. истор. наук : 07.00.07; Ин-т этнографии РАН. – М., 1973. – С. 59.

11 МЭЭ АГАО. 1999, Красногорский район АК; ПМА. 2001, 2003, 2005‒2006, Кытмановский, Бийский, Солтонский, Тогульский районы АК.

12 Швецова М. «Поляки» Змеиногорского округа // ЗЗСОИРГО. – Омск, 1899. – Кн. XXVI. – С. 52.

13 Новоселов А.Отчет о поездке на Алтай // Известия ЗСОИРГО. – 1913. – Т. 1. ‒ Вып. 2. – С. 9.

14Герасимов Б.В долине реки Бухтармы… ‒ С. 70.

15ПМА. 2006, Тогульский район АК.

16Гребенщиков Г.Д. Река Уба и убинские люди…

17Новоселов А. Отчет о поездке на Алтай… ‒ С. 9.

18 МЭЭ АГАО. 1999‒2002, Красногорский, Солонешенский, Петропавловский, Алтайский районы АК; ПМА. 2001, 2003‒2006, Кытмановский, Бийский, Чарышский, Солтонский, Шелаболихинский, Тогульский районыАК; АЛИК АГПУ. Ф. 1. Оп. 1. Зональный район, 2002, с. Соколово; Белослюдов А.Н. Свадебный ритуал «каменщиков» (материалы по этнографии засельщиков Бухтарминской долины) // Шарабарина Т.Г. Русские свадебные традиции на Рудном Алтае (конец ХIХ – середина ХХ вв.). – Усть-Каменогорск, 2004. – С. 191‒192; Бломквист Е.Э. Хозяйственный быт бухтарминских старообрядцев // Бухтарминские старообрядцы. – Л. : Наука, 1930. – С. 164; Былины и песни Алтая : из собраний С.И. Гуляева / сост. Ю.Л. Троицкий. – Барнаул : Алт. кн. изд-во, 1988. – С. 203, 205‒223, 227; Гребенщиков Г.Д. Река Уба и убинские люди...; Мотузная В.И. Календарная обрядность... С. 301.

19 Гребенщиков Г.Д. Егоркина жизнь…

20 Новоселов А. Отчет о поездке… ‒ С. 9.

21 АЛИК АГПУ. Ф. 1. Оп. 1. Заринский район, 1999, с. Сорокино.

22 Болонев Ф.Ф. Народный календарь семейских Забайкалья. – Новосибирск : Наука, 1978. – С. 50; Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. – М. : Наука, 1991. – С. 365.

23 ПМА. 2001, 2005, Кытмановский, Солтонский районы АК; АЛИК АГПУ, Ф. 1, Оп. 1, Заринский район, 1999, с. Сорокино.

24 Швецова М. «Поляки» Змеиногорского округа… С. 54, 57.

25 АЛИК АГПУ. Ф. 1. Оп. 1. Заринский район, 1999, с. Сорокино; ПМА, 2005-2006, Солтонский, Тогульский районы АК.

26Зверев В.А. Региональные условия воспроизводства крестьянских поколений в Сибири. – Новосибирск : НГУ, 1998. – С. 72.

27Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре: структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов. – СПб. : Наука, 1993. – С. 71‒72.

28 ПМА. 2001, 2003‒2006, Кытмановский, Бийский, Чарышский, Солтонский, Тогульский районы АК.

29 Народные русские сказки не для печати, заветные пословицы и поговорки, собранные и обработанные А.Н. Афанасьевым: 1857‒1862; подгот. О.Б. Алексеева [и др.]; РАН. Ин-т рус. лит. – М. : Ладомир, 1997. – С. 492.

30 Швецова М. «Поляки» Змеиногорского округа… ‒ С. 82.

31 ПМА. 3003, 2005‒2006, Бийский, Шелаболихинский, Тогульский районы АК, Шемонаихинский район ВКО; Гребенщиков Г.Д. Егоркина жизнь…

32 Швецова М. «Поляки» Змеиногорского округа… ‒ С. 54.

33 Гуляев С.Алтайские каенщики // Санкт-петербургские ведомости. – 1845. – № 27. – С. 117.

34 Швецова М. «Поляки» Змеиногорского округа... С. 50‒51.

35Бернштам Т.А. Молодёжь в обрядовой жизни русской общины ХIХ – начала ХХ вв. – Л. : Наука, 1988. – С. 98.

36 ПМА. 2001, 2003‒2006, Кытмановский, Бийский, Чарышский, Солтонский, Шелаболихинский, Тогульский районы АК, Шемонаихинский район ВКО; Белослюдов А.Н. Свадебный ритуал… С. 198; Гуляев С.Этнографические очерки Южной Сибири // Библиотека для чтения. – 1848. – Т. 90. – Ч. 1.– С. 46.

37Белослюдов А.Н. Свадебный ритуал… ‒ С. 198.

38 Гуляев С. Этнографические очерки… ‒ С. 25, 46.

39 Гребенщиков Г.Д. Егоркина жизнь…

40Зобнин Ф.К. Свадебные обряды и обычаи среди казачьего населения Усть-Каменогорского уезда (Этнографический очерк) // Шарабарина Т.Г. Русские свадебные традиции… ‒ С. 216‒217.

41 АЛИК АГПУ. Ф. 1. Оп. 1. Третьяковский район, с. Екатериновка, Кытмановский район, 2001, с. Новодуплинка; ПМА, 2001, 2004‒2006, Кытмановский, Чарышский, Солтонский, Тогульский районы АК, Шемонаихинский район ВКО.

 

     Назад к содержанию номера   >>> 

© Сибирский филиал Института наследия. Омск, 2014-2018
Создание и сопровождение: Центр Интернет ИМИТ ОмГУ